В этот день родились:

1798 — Деонисиос Соломос, греческий поэт (ум. 1857).

 

1832 — Хосе Эчегарай-и-Эйсагирре, испанский писатель, Нобелевский лауреат («Безумный бог», «Безумие или святость») (ум. 1916).

1848 — Всеволод Фёдорович Миллер, русский филолог, фольклорист, этнограф и археолог, директор Лазаревского института восточных языков (1897—1911). Доказал восточное происхождение русских былин и их первоначальное бытование в аристократической среде (ум. 1913).

1857 — Василий Алексеевич Богородицкий, русский русский филолог, занимался сравнительным языкознанием, фонетикой, грамматикой. Основными его работами являются «Очерки по языковедению и русскому языку», «Общий курс русской грамматики», «Диалектологические заметки» и др. (ум. 1941).

1892 — Георгий Викторович Адамович, русский поэт, писатель, публицист. В 1932 эмигрировал во Францию, занимался переводами, публиковал критические статьи (ум. 1937).

1900 — Ричард Хьюз, английский романист, поэт, драматург (ум. 1976).

1902 — Вениамин Александрович Каверин (на фото), русский писатель. Родился в Пскове, в семье капельмейстера пехотного полка Абеля Зильбера и хозяйки музыкальных магазинов Ханы Дессон.

Фамилия Каверин была взята им в честь товарища Пушкина, гусара, описанного в «Евгении Онегине». В 1923 году Каверин закончил арабское отделение института восточных языков, а в 1924 году государственный университет в Ленинграде. В 1929 году состоялась защита его кандидатской диссертации «Барон Брамбеус. История Осипа Сенковского».

В 16 лет он приехал в Москву и в 1919 году окончил здесь среднюю школу. В 1920 году перевелся из Московского университета в Петроградский, одновременно поступив в Институт восточных языков, и успешно окончил оба ВУЗа. Был оставлен при университете в аспирантуре, где в течение шести лет занимался научной работой и в 1929 году защитил диссертацию.

В 1921 году вместе с М.Зощенко, Н.Тихоновым, Вс.Ивановым был организатором литературной группы «Серапионовы братья», именно в альманахе этой группы он начал печататься. В течение нескольких лет Каверин писал рассказы и повести, и к концу 1920-х окончательно решил посвятить себя литературному творчеству.

В 1934 – 1936 годах был создан первый роман, «Исполнение желаний», в котором проявился литературный стиль писателя. Роман имел успех. Но самым популярным произведением Каверина стал роман «Два капитана», первый том которого был завершен в 1938 году.

Отечественная война остановила работу над вторым томом. Во время войны Каверин писал фронтовые корреспонденции, военные очерки, рассказы. По его просьбе был направлен на Северный флот. Именно там, повседневно общаясь с летчиками и подводниками, понял, в каком направлении пойдет работа над вторым томом «Двух капитанов». В 1944 году второй том романа был опубликован.

В 1949 – 1956 годах Каверин работает над трилогией «Открытая книга», о становлении и развитии микробиологии в стране, о целях науки, о характере ученого. Эту тему он взял не зря – его родной брат был ученым-микробиологом.

В 1962 году были опубликованы повести «Семь пар нечистых» о первых днях войны и «Косой дождь». В 1970-е создал книгу воспоминаний «В старом доме», а также трилогию «Освещенные окна», в 1980-е – «Рисунок», «Верлиока», «Вечерний день».

Умер Вениамин Каверин 2 мая 1989 года.

1911 — Георгий Мокеевич Марков, писатель («Строговы», «Соль земли», «Сибирь»)

Родился в Томской губернии. С 1930 по 1932 годы учился в Томском государственном университете. С 1936 года начал печататься.

В годы Великой Отечественной войны Марков был специальным корреспондентом газеты «На боевом посту» Забайкальского фронта, вместе с войсками которого был участником разгрома японской Квантунской армии. Его военные впечатления легли в основу повести «Солдат пехоты», которая была опубликована в 1948 году.

В 1956 году Марков переехал в Москву, где стал секретарем правления Союза писателей СССР, а в 1971 году – первым секретарем.

Марков был награжден двумя орденами Ленина, орденом Трудового Красного Знамени и медалями. Является почетным гражданином города Иркутска.

Во второй половине 1980-х годов, с началом «перестройки», Марков, влиятельный литературный функционер, добровольно сложил с себя все административные и общественные обязанности, не в силах смириться с коренными переменами, происходящими в стране. Он навсегда остался советским человеком, фигурой для многих одиозной и, безусловно, знаковой в отечественной культуре ХХ века.

Умер Георгий Мокеевич Марков 29 сентября 1991 года.

1957 — Бронислав Брониславович Виногродский, китаевед, переводчик, писатель, общественный деятель.

Родился на Дальнем Востоке. В 1979 году закончил восточный факультет Дальневосточного государственного университета.

Перевел с китайского Книгу Перемен, Дао дэ цзин, Чжуан-цзы, Конфуция, Трактат Желтого императора о внутреннем, а также огромное количество древних текстов о прогнозировании, устройстве времени и пространства, о военном искусстве, об искусстве управления, даосских техниках оздоровления.

Брониславом издано около 40 переводов и собственных произведений, в том числе «Мудрость на пути правителя», «Великая Книга Китаеда Винигрецкого», «Книга Перемен. Технология принятия решений».

В 1996 году основал первый в стране клуб чайной культуры. Является родоначальником чайного движения в России и за рубежом. С 2002 по 2007 президент фонда «Институт социальных технологий». С 2007 года является учредителем галереи «Чай-н-арт». Занимается продажей предметов китайского искусства. Ввел моду на резной камень, нефрит. 2007 – 2008 — главный редактор журнала «Китай.ру».

С 2008 года Виногродский ведет исследовательский проект о российских особенностях мышления. Проект реализуется через Клуб Бронислава Виногродского. Клуб – это сам Бронислав и его единомышленники, осуществляющие ряд действий, направленных на восстановление правильного потока замыслов в российских сообществах.

Целью клуба является изучение способов думать, изменение образа мыслить, следствием чего является изменения образа действия с целью наведения порядка в собственном сознании, сознании общества, сознания страны, достижение здорового долголетия.

В основе исследования лежат знания, добываемые Брониславом из древнекитайских источников мудрости. Это знания о времени, его качествах и порядке их изменений в человеческом сознании. Эти знания дают возможность делать сбывающиеся прогнозы и принимать осознанные решения.

Бронислав Виногродский является советником руководителей нескольких крупных корпораций.

Знает 9 языков, в том числе древнекитайский язык.

В этот день скончались:

1824 — Джордж Байрон, английский поэт-романтик.

Родился 22 января 1788 года в Лондоне. Детство, проведенное в разваливающемся замке, доставшемся от дяди по наследству, тяжелые столкновения с властолюбивой матерью, физический изъян (небольшая врожденная хромота, которая провоцировала насмешки) — все это способствовало рано пробудившемуся чувству одиночества и собственной чужеродности окружающему миру. Это чувство стало одной из доминант лирики Байрона.

Мальчик занимался с домашним учителем, затем его отдали в частную школу в Далвиче. В 1801 году Байрон поступает в закрытую аристократическую школу в Харроу, близ Лондона, а в 1805 году — в Тринити-колледж Кембриджского университета. Учился он довольно плохо, зато много читал; в школе славился рыцарскими отношениями к товарищам и тем, что всегда заступался за младших.

Еще в Кембридже Байрон отличался светскими замашками, поэтому постоянно нуждался в деньгах и делал долги. В 1809 году, спасаясь от заимодавцев и в поисках новых впечатлений поэт отправился со своим другом Д. К. Хобхаусом в длительную поездку.

Они посетили Португалию, Испанию, Албанию, Грецию и Константинополь. В Англию Байрон возвратился лишь через два года и привез с собой рукопись поэмы «Паломничество Чайльд Гарольда». Она повествовала о печальном скитальце (безусловно напоминающем автора), которому суждено познать разочарование и крушение юношеских надежд.

Поэма была издана и мгновенно прославила имя поэта не только в Англии, но и во всей Европе. Успех «Чайльд Гарольда» обеспечил Байрону радушный прием в кругах вигов – теперь он появляется в высшем свете, заводит там деловые и любовные связи. Вскоре он заключает недолгий брак с девушкой из высшего света. Не сложившиеся отношения снова влекут Байрона в путешествие по Европе.

В Европе он пишет третью и четвертую песни «Чайльд Гарольда», поэмы «Шильонский узник» и «Беппо», драму «Манфред», новые песни ранее начатой поэмы «Дон Жуан», злую сатиру «Видение суда», драму в стихах «Каин», другие произведения.

Он участвует в итальянском освободительном движении и заговоре карбонариев; после разгрома восстания едет в Пизу, затем на виллу близ Ливорно, и в Геную, где завершает работу над «Дон Жуаном» – Байрон превратил легендарного соблазнителя в «простака» и героя лирико-сатирического плутовского романа.

Байрон скончался от лихорадки 19 апреля 1824 в Греции. Гроб с его телом отправили на родину и похоронили неподалеку от его бывшего имения Ньюстед.

1885 — Николай Иванович Костомаров (р. 1817), украинский историк, этнограф и писатель, один из руководителей Кирилло-Мефодиевского общества.

1973 — Николай Васильевич Горбань (р. 1899) — историк, архивист, писатель.

1983 — Ежи Анжеевский (р. 1909), польский писатель, диссидент.

1989 — Дафна Дюморье (р. 1907), английская писательница.

1998 — Октавио Пас (р. 1914), мексиканский поэт, лауреат Нобелевской премии 1990 года.

2004 — Сергей Павлович Залыгин, писатель-прозаик.

Родился (23 ноября) 6 декабря 1913 года в Уфимской губернии, в семье продавца книжного магазина. Детство и юность будущего писателя проходили в сложные послереволюционные годы. После окончания школы в 1929 году Залыгин поступает в Барнаульский сельскохозяйственный техникум, который заканчивает в 1932 году и недолго работает агрономом в Хакасии.

В 1933 – 1939 годах учится в Омском сельскохозяйственном институте на гидромелиоративном факультете, после окончания которого работает по специальности. В эти годы начинает писать очерки и рассказы, публикуя их в газете «Омский рабочий». В 1941 году выходит его первый сборник «Рассказы».

Во время войны работал старшим техником-гидрологом на полярной станции Салехард Сибирского военного округа, затем руководителем гидрографических работ на Средней и Нижней Оби. Материал, накопленный здесь, стал основой книги «Северные рассказы», вышедшей в 1947 году.

В 1948 году Залыгин защитил диссертацию и в течение 10 лет заведовал кафедрой мелиорации в Омском сельхозинституте. За эти годы были написаны книги: «Весной нынешнего года» (1954), «Красный клевер»(1955), повесть «Свидетели» (1956).

Встреча с Александром Твардовским заставляет его осознать, что настоящее его призвание – литература. В 1962 году в журнале «Новый мир» появляется роман «Тропы Алтая», имевший большой успех. В 1964 году Твардовский публикует повесть Залыгина «На Иртыше».

В конце концов Сергей Павлович оставляет преподавательскую и научную деятельность, отдав все время и силы литературному творчеству. Переезжает в Москву, ведет семинары прозы в Литературном институте.

В 1967 году был опубликован роман «Соленая Падь», в 1975 – «Комиссия». Как ученый он не мог пройти мимо темы «Человек и НТР», и в 1970 – 1980-е годы она по-новому зазвучала в его творчестве: роман «Южноамериканский вариант» (1973), рассказ «Женщина и НТР».

Перу Залыгина принадлежат статьи о Льве Толстом, Александре Пушкине, Николае Гоголе, Андрее Платонове и многих других. В 1982 – 1985 годах был написан роман «После бури».

В 1987 году была выпущена его книга «Критика, публицистика»; в 1988 – книга «Три пункта бытия» (роман, повести, рассказы) и сборник публицистических очерков «Позиция»; в 1991 – «Проза. Публицистика». С 1985 года Залыгин руководил журналом – «Новый мир».

Умер писатель 19 апреля 2004 года.

События дня:

1563 — В Москве начала работать типография первопечатника Ивана Фёдорова и Петра Мстиславца, началось печатание первой русской датированной книги — «Апостола».

1 марта 1564 года повелением Ивана Васильевича IV и благословением митрополита всея Руси Макария вышла первая русская точно датированная книга «Апостол».

В результате Иван Федоров и Петр Мстиславец вошли в историю как русские первопечатники. Но работа их началась за год до этого события…

Из послесловия к «Апостолу» известно, что работа над книгой велась в течение года. Она была начата 19 апреля 1563 года, а закончена 1 марта 1564 года. Столь долгое время объясняется тем, что для напечатания «Апостола» необходимо было отлить шрифты, а также изготовить оборудование.

Довольно продолжительное время заняла и подготовка текста «Апостола». В редактировании текста принимал участие митрополит Макарий.

«Апостол» был выбран для первого издания государственной типографии, поскольку в Древней Руси он использовался для обучения духовенства. В этой книге заключены первые образцы толкования учениками Христа Святого Писания.

Отпечатанная Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем первая датированная книга стала образцом для последующих изданий. Исследователи установили, что, хотя первопечатники и использовали технику набора, верстки, печати, аналогичную анонимным изданиям, трудились они в самостоятельной типографии.

1865 — Принятие «Временных правил по делам печати». По этому закону цензура сохранялась лишь для брошюр и небольших сочинений. Толстые книги (свыше 160 страниц для российских и свыше 320 страниц для переводных изданий) могли выходить в свет без цензуры. Издатели книг отвечали перед судом, если в книгах содержалось что-либо противозаконное. Журналы и газеты также могли выходить без особого разрешения властей. Если в них появлялось что-либо «вредное» или противозаконное, то изданию объявлялось предостережение. После третьего подобного предостережения издание запрещалось.

1928 — Завершено издание первого Оксфордского словаря английского языка.

1980 — Ленинский субботник бригады писателей в Московском зоопарке.

У Ильдара Абузярова вышли в крупных столичных издательствах сразу две книги – роман «ХУШ. Роман одной недели» и сборник рассказов «Курбан-роман». Причём роман «ХУШ» вошёл в лонг-листы премий «Национальный бестселлер» и «Большая книга». Роман, надо сказать, замечательный, похожий на дурманные сказки Шахерезады в мужском варианте, рассказанные о туманном и холодном Санкт-Петербурге, о терроризме, о взаимной ненависти и ответственности. Книга рассказов – изысканные фееричные и глубокие истории о любви и художнике.

– Ска­жи мне, как мо­ло­дой пи­са­тель, на­чи­нать ли на­чи­на­ю­щим про­за­и­кам и по­этам рас­крут­ку в «тол­стя­ках»? Дми­т­рий Бы­ков счи­та­ет, что на­чи­нать ли­те­ра­тур­ную ка­рь­е­ру на­до сра­зу с кни­ги.

– Дми­т­рию Бы­ко­ву, су­дя по его ре­га­ли­ям и до­сти­же­ни­ям, долж­но быть вид­нее. Но су­ще­ст­ву­ет опас­ность, что твою пер­вую кни­гу не за­ме­тят. А тол­стые ли­те­ра­тур­ные жур­на­лы – это ка­мер­ная сре­да, в ко­то­рой за­те­рять­ся слож­нее. Тол­стые жур­на­лы га­ран­ти­ро­ван­но по­сту­па­ют во мно­гие биб­ли­о­те­ки Рос­сии, име­ют свой штат кри­ти­ков и так да­лее. Не все об­ла­да­ют столь силь­ной энер­ги­ей лич­но­с­ти, как Дми­т­рий Бы­ков, что­бы стать по­пу­ляр­ным и уз­на­ва­е­мым сре­ди де­сят­ков ты­сяч книг, вы­пу­с­ка­е­мых еже­год­но и, как го­во­ри­ла Цве­та­е­ва, «пы­ля­щих­ся на ма­га­зин­ных пол­ках». Мне ка­жет­ся, ус­пех – это ког­да ты из­ве­с­тен и ши­ро­ко­му чи­та­те­лю, и в тол­сто­жур­наль­ной ли­те­ра­тур­ной сре­де. Ведь нет ни­че­го цен­нее, чем при­зна­ние кол­лег по пе­ру. Про­фес­си­о­на­лов, ко­то­рые боль­ше все­го по­ни­ма­ют в ли­те­ра­ту­ре.

Я тут на­блю­дал од­ну очень ин­те­рес­ную кар­ти­ну. Этой осе­нью при­ез­жал в Моск­ву и Пе­тер­бург Ор­хан Па­мук. И вот на од­ной квар­ти­ре со­бра­лась тес­ная пи­са­тель­ская ком­па­ния, ку­да и при­гла­си­ли Па­му­ка. В кон­це пьян­ки, о ко­то­рой раз­го­вор осо­бый, я, стес­ня­ясь, до­стал его книж­ку, что­бы Па­мук под­пи­сал её. Мне бы­ло ужас­но не­лов­ко. Но тут каж­дый из при­сут­ст­ву­ю­щих из­ве­ст­ных пи­са­те­лей стал до­ста­вать по при­па­сён­ной книж­ке Па­му­ка, что­бы под­пи­сать. Для ме­ня не­что по­доб­ное, а не вся­кие пре­мии, яв­ля­ет­ся выс­шим при­зна­ни­ем.

Так что со­ве­тую и кни­ги из­да­вать, и в тол­стых жур­на­лах пуб­ли­ко­вать­ся. Сам я пе­ча­та­юсь с 2002 в «Друж­бе на­ро­дов», «Зна­ме­ни», «Ок­тя­б­ре», «Но­вом ми­ре».

– Ты дол­го тя­нул с из­да­ни­ем кни­ги, го­во­рил, что это ог­ром­ная от­вет­ст­вен­ность, и вот сра­зу две в круп­ней­ших из­да­тель­ст­вах «АСТ» и «Ва­г­ри­ус», и ещё тре­тья го­то­вит­ся к вы­хо­ду в Санкт-Пе­тер­бур­ге…

– Да, у ме­ня бы­ло пре­ду­беж­де­ние, что на­чи­нать нуж­но с ро­ма­на. Мне ка­за­лось, что ро­ман бо­лее вос­тре­бо­ван, а рас­ска­зы ни­кто по­ку­пать не бу­дет. Дру­зья не раз пред­ла­га­ли из­дать сбор­ник рас­ска­зов, но я от­ка­зы­вал­ся, о чём сей­час очень со­жа­лею. В по­след­нее вре­мя из­да­те­ли по­вер­ну­лись к рас­ска­зам ли­цом.

– В № 4 за 2008 жур­на­ла «Идель» пуб­ли­ко­вал­ся рас­сказ «Terror inkognita» об ощу­ще­нии все­про­ни­зы­ва­ю­ще­го стра­ха, ужа­са: речь шла не о ба­наль­ной фо­бии, а о пси­хи­че­с­ком фо­не по­след­не­го де­ся­ти­ле­тия. Ро­ман «ХУШ» то­же на­чи­на­ет­ся с фик­са­ции этой все­про­ни­зы­ва­ю­щей воз­мож­но­с­ти ка­та­ст­ро­фы. Мо­жем ли мы ут­верж­дать, что рас­сказ стал эс­ки­зом, из ко­то­ро­го за­тем вы­рос­ло по­лот­но ро­ма­на?

– Мож­но и так ска­зать. Я ду­маю, что я здесь ни­чем не от­ли­ча­юсь от сред­не­ста­ти­с­ти­че­с­ко­го рос­си­я­ни­на, ох­ва­чен­но­го чув­ст­вом тре­во­ги и не­уве­рен­но­с­ти в за­в­т­раш­нем дне. То что-ни­будь взо­рвёт­ся, то сго­рит, то вот-вот пло­ти­ну про­рвёт. Се­го­дня Рос­сию мож­но срав­нить раз­ве что с Па­ки­с­та­ном, где так­же мно­го тра­ге­дий и те­рак­тов встре­ча­ет­ся, а вот на Ук­ра­и­не, где то­же силь­но упа­ла эко­но­ми­ка и во­об­ще пол­ный по­ли­ти­че­с­кий ха­ос, их прак­ти­че­с­ки нет, ес­ли НЕ учи­ты­вать шах­ты…

Но у «ХУШа» бы­ло и дру­гое зер­но. Это и ми­с­ти­че­с­кий пре­крас­ный го­род Санкт-Пе­тер­бург, и рас­сказ «Па­рус­ник Улис­са», из ко­то­ро­го при­шли и глав­ные ге­рои Али и Аля, и мо­тив ба­бо­чек-бом­бо­чек. По­том к ним до­ба­ви­лись ещё не­сколь­ких пер­со­на­жей, же­ла­ю­щих от оди­но­че­ст­ва и за­те­рян­но­с­ти най­ти своё «я» в тер­ро­ри­с­ти­че­с­кой груп­пи­ров­ке, ко­то­рая со­би­ра­ет­ся на­пасть на пре­зи­ден­тов, со­брав­ших­ся в Санкт-Пе­тер­бур­ге на сам­мит со­ро­ка го­су­дарств. Он дол­жен про­хо­дить в гос­ти­ни­це с ши­кар­ны­ми, пол­ны­ми со­кро­вищ но­ме­ра­ми-пе­ще­ра­ми. Так что ис­то­рия Али-ба­бы и со­ро­ка раз­бой­ни­ков то­же один из ис­точ­ни­ков вдох­но­ве­ния.

– Пи­са­тель, ге­рой тво­е­го ро­ма­на, за та­кую слож­ную те­му, как тер­ро­ризм, бе­рёт­ся по не­об­хо­ди­мо­с­ти: из­да­тель­ст­во за­ка­за­ло ро­ман – то бишь по­иг­раю-ка в би­сер. Ты ведь прин­ци­пи­аль­но от­ка­зы­ва­ешь­ся от ми­ме­си­са, ткешь из воз­ду­ха: ци­тат, на­мё­ков и по­лу­на­мё­ков. Гар­мо­ни­чен ли твой пи­са­тель­ский ме­тод в со­еди­не­нии с те­мой тер­ро­риз­ма?

– Я во­об­ще, на­вер­ное, пы­тал­ся со­еди­нить пло­хо со­еди­ни­мое. Вос­ток и За­пад, тех­ни­ку и ми­с­ти­ку, джин­нов и ре­во­лю­ци­о­не­ров-тер­ро­ри­с­тов. И так да­лее. Ес­ли го­во­рить об­раз­но, пы­та­юсь от­лить зо­ло­той сплав Вос­то­ка и За­па­да, ис­поль­зуя ал­хи­ми­че­с­кие за­ко­ны и до­мен­ные пе­чи. А во­об­ще, в этом ро­ма­не я раз­ра­ба­ты­ваю «те­о­рии це­ло­ст­но­с­ти». Что я имею в ви­ду? Раз­ве мы в жиз­ни од­но­вре­мен­но не меч­та­ем и ци­нич­но не одёр­ги­ва­ем свою фан­та­зию? Не го­во­рим по­ш­ло­с­ти и не при­зна­ём­ся в люб­ви? Не чи­та­ем эко­но­ми­че­с­кие свод­ки, ин­ст­рук­цию к сти­раль­ной ма­ши­не и то­мик сти­хов Йет­са? Кри­ти­ки ме­ня уп­ре­ка­ли в сти­ли­с­ти­че­с­ком раз­но­бое, ко­то­рый ме­ша­ет по­гру­зить­ся в ро­ман. Но мы од­но­вре­мен­но очень раз­ные и мно­го­пла­но­вые. Мы и Вос­ток, и За­пад в каж­дую се­кун­ду.

Что ка­са­ет­ся ак­ту­аль­но­с­ти ро­ма­на – пи­са­тель тот, кто дер­жит в ру­ке воль­то­ву ду­гу со­вре­мен­но­с­ти, а не тот, кто си­дит в Пе­ре­дел­ки­но в крес­ле-ка­чал­ке и пьёт ке­фир (я воль­но объ­е­ди­няю оп­ре­де­ле­ния, дан­ные Алек­сан­д­ром Про­ха­но­вым и Эду­ар­дом Ли­мо­но­вым).

– В тво­ей кни­ге рас­ска­зов «Кур­бан-ро­ман» (Кни­ге тро­га­тель­ных ис­то­рий о не­люб­ви) есть один рас­сказ, сто­я­щий особ­ня­ком, – «Ба­с­кет­бо­ли­с­ты», на­пи­сан­ный ре­а­ли­с­ти­че­с­ки, при­чём с лёг­ко­с­тью – «слов­но сме­ясь и иг­рая». По­че­му не за­кре­пил и не раз­вил ус­пех?

– Мне про­сто не­ин­те­рес­но ра­бо­тать в по­доб­ной тех­ни­ке. Де­ло в том, что в ре­а­лиз­ме пи­сать го­раз­до про­ще. Я по­ста­вил пе­ред со­бой за­да­чу по­про­бо­вать на­пи­сать ре­а­ли­с­ти­че­с­кий рас­сказ – и как-то очень бы­с­т­ро и лег­ко спра­вил­ся. Рас­сказ взя­ли в «Но­вый мир». Ре­а­лизм бли­же к до­ку­мен­та­ли­с­ти­ке. Здесь нуж­на оп­ре­де­лён­ная тех­ни­ка и точ­ный взгляд. На­блю­дай и за­пи­сы­вай. А ме­ня тя­нет по­фан­та­зи­ро­вать, по­иг­рать. Дру­гое де­ло, что в ро­ма­не, пре­сле­дуя свою те­о­рию «це­ло­ст­ной про­зы», я ис­поль­зую в том чис­ле и ре­а­ли­с­ти­че­с­кий ме­тод.

– Как рож­да­ют­ся твои рас­ска­зы? Ты идёшь от ре­аль­но слу­чив­ше­го­ся с то­бой, от впе­чат­ле­ния, на­блю­де­ния? А по­том аран­жи­ру­ешь тем или иным куль­тур­ным мо­ти­вом (из­люб­лен­ные – вос­точ­ные), да­ёшь фин­ские име­на. На­при­мер, «Бе­ду­ин­ка» на­пи­са­на на ос­но­ве ре­аль­но­го по­се­ще­ния зу­бо­вра­чеб­но­го ка­би­не­та?

– Ду­маю, это не име­ет прин­ци­пи­аль­но­го зна­че­ния, иду ли я от ре­аль­но­го слу­чая или по­явив­ше­го­ся об­ра­за. Сна­ча­ла по­яв­ля­ет­ся не­что: то, что вол­ну­ет ме­ня, за­став­ля­ет за­ду­мы­вать­ся или со­пе­ре­жи­вать. За­пи­сав своё пе­ре­жи­ва­ние, я ча­с­то от­кла­ды­ваю на­ча­тое, по­ка не по­явит­ся сле­ду­ю­щая мысль, и ты по­ни­ма­ешь, что, на­при­мер, че­ло­век А был по­слан те­бе, что­бы ты луч­ше по­нял со­бы­тие Б. А раз­ве с Ва­ми та­ко­го не бы­ва­ет? Фин­ские име­на я даю, что­бы яр­че вы­ра­зить мен­та­ли­тет по­волж­ских фин­нов, уже ут­ра­тив­ших свою эт­ни­че­с­кую са­мо­иден­ти­фи­ка­цию.

– Твой ро­ман «ХУШ» по­пал в лонг-ли­с­ты Боль­шой кни­ги и На­ци­о­наль­но­го бест­сел­ле­ра, но не про­шёл в шорт-лист ни од­ной из пре­мий. Что на­зы­ва­ет­ся, «не пу­с­ти­ли». Мо­жет быть, по­то­му, что в тво­ём ро­ма­не маль­чи­ки-тер­ро­ри­с­ты не­вин­но чи­с­ты, и ты тем са­мым ко­с­вен­но оп­рав­ды­ва­ешь тер­ро­ризм?

– Не та­кие уж они не­вин­ные, ес­ли при­смо­т­реть­ся, но зер­но ис­ти­ны в ва­ших рас­суж­де­ни­ях есть. Тер­ро­ризм я, как и вся­кое бе­зус­лов­ное зло, оп­рав­ды­вать не мо­гу. Но тер­ро­ризм – это тот на­рыв-ре­ак­ция на те­ле об­ще­ст­ва, ко­то­рый по­мо­га­ет вскрыть чу­до­вищ­ную ложь, про­пи­тав­шую все сто­ро­ны на­шей жиз­ни. Тер­ро­ризм как яв­ле­ние – по­пыт­ка «не­со­глас­ных» воз­вы­сить свой го­лос, ког­да в со­вре­мен­ном ин­фор­ма­ци­он­ном про­ст­ран­ст­ве не­ви­ли­ру­ет­ся лю­бое со­бы­тие, де­я­ние, на­чи­на­ние, кро­ме ка­та­ст­ро­фы. Ког­да всё ап­ри­о­ри мел­ко и не­зна­чи­тель­но, а зна­чит, лож­но.

Те­перь вер­нём­ся к не­вин­но­с­ти. В ро­ма­не я ис­хо­дил из при­су­щей всем ав­ра­ми­и­с­ти­че­с­ким ре­ли­ги­ям идеи еди­но­бо­жия. Оп­ре­де­ле­ние «та­у­хид» – цен­т­раль­ное в ис­ла­ме – аб­со­лют­ное един­ст­во бо­га, не­по­зна­ва­е­мо­го и не­за­ви­си­мо­го от че­ло­ве­ка. «Та­у­хид» счи­та­ет­ся ши­ро­ким по­ня­ти­ем, поз­во­ля­ю­щим объ­яс­нить ам­би­ва­лент­ность бы­тия и на­хо­дить в нём ме­с­то лю­бо­му яв­ле­нию на оси «до­б­ро – зло». Всё в этом ми­ре вза­и­мо­свя­за­но и вза­и­мо­за­ви­си­мо. Ни­че­го не бы­ва­ет впу­с­тую, ни­че­го не про­хо­дит зря. И ес­ли где-то про­ис­хо­дит зло, то в этом ви­но­ва­ты и мы с ва­ми то­же. Так мне, по край­ней ме­ре, ка­жет­ся. От­сю­да, кста­ти, вы­те­ка­ет и те­о­рия це­ло­ст­но­с­ти, ко­то­рую я ис­по­ве­даю в сво­их тек­с­тах.

– Что те­бе не нра­вит­ся или не ус­т­ра­и­ва­ет в со­вре­мен­ном ли­те­ра­тур­ном про­цес­се?

– У Оно­ре де Баль­за­ка есть ро­ман «Ут­ра­чен­ные ил­лю­зии». В нём юно­ша Лю­сь­ен Шар­дон – кра­са­вец, по­эт и пи­са­тель – при­ез­жа­ет из глу­хой фран­цуз­ской про­вин­ции в Па­риж с меч­той про­сла­вить­ся и раз­бо­га­теть. Он при­во­зит ру­ко­пись сти­хов «Мар­га­рит­ки» и ро­ман, но из­да­тель­ст­ва её от­кло­ня­ют не чи­тая. А спу­с­тя год, по­сле то­го как он стал сво­им в ли­те­ра­тур­ной ту­сов­ке – его ру­ко­пись, то­же не чи­тая, пе­ча­та­ют. Вот при­мер­но эта ту­со­воч­ность и раз­дра­жа­ет. Ког­да це­нят не за ка­че­ст­во тек­с­та, а за при­над­леж­ность к кор­по­ра­ции.

Я ду­маю, что в со­вре­мен­ном ли­те­ра­тур­ном про­цес­се впол­не воз­мож­на та­кая си­ту­а­ция. Из­ве­ст­ный пи­са­тель пи­шет ро­ман «Мар­га­рит­ки». Его, не чи­тая, пуб­ли­ку­ют. За­тем, опять же, не чи­тая, вы­дви­га­ют на пре­мию. Чле­ны жю­ри и кри­ти­ки го­ло­су­ют «за», то­же не чи­тая. А за­чем? Они и так зна­ют, что мо­жет на­пи­сать «ста­рик». Он эту пре­мию по­лу­ча­ет по со­во­куп­но­с­ти за­слуг. Не да­вать же мо­ло­дым вы­скоч­кам! За­тем свой близ­ко­по­са­жен­ный кри­тик со слов ав­то­ра пи­шет хва­леб­ную ре­цен­зию. Её пе­ре­пе­ча­ты­ва­ют и ком­пи­ли­ру­ют. Кни­га по­па­да­ет в ма­га­зи­ны с хо­ро­шей рек­ла­мой. Её по­ку­па­ют, но даль­ше пер­вой стра­ни­цы про­драть­ся не­воз­мож­но. В ито­ге мы име­ем ро­ман-бест­сел­лер с мно­го­ты­сяч­ным ти­ра­жом, ко­то­рый ни­кто ни­ког­да не чи­тал. И пуб­лич­ное оди­но­че­ст­во ав­то­ра.

– Пуб­лич­ное оди­но­че­ст­во – это то­же при­ме­та ны­неш­не­го вре­ме­ни?

– Ра­зу­ме­ет­ся. Че­ло­век по­став­лен в та­кие ус­ло­вия, что он боль­ше не яв­ля­ет­ся ча­с­тью сре­ды. Он изо­ли­ро­ван, от­чуж­дён, ато­ми­зи­ро­ван. Ты буд­то ока­зы­ва­ешь­ся в скор­лу­пе. В ин­фор­ма­ци­он­но-ме­дий­ной скор­лу­пе, из ко­то­рой, хоть го­ло­ву рас­ши­би, не вы­бе­решь­ся. Ты там и сдох­нешь, и сгни­ёшь. Нет, те­бя бу­дут пе­ча­тать, о те­бе го­во­рить – но это всё в рам­ках скор­лу­пы.

На­сту­па­ет все­об­щая ин­фан­ти­ли­за­ция и де­би­ли­за­ция! Че­ло­век те­перь да­же не за­зом­би­ро­ван­ная ку­ри­ца, он яй­цо. Од­на­ко энер­гия в этом яй­це бур­лит и тре­бу­ет вы­хо­да. Но ку­да? Из яй­ца толь­ко один ка­нал-вы­ход – это секс. Не слу­чай­но мно­гие за­пад­ные и на­ши ав­то­ры, взять то­го же Уэль­бе­ка, по­ме­ша­лись на сек­су­аль­ном про­те­с­те. Но этот про­тест – по су­ти, под­ро­ст­ко­вый бы­то­вой про­тест! Он не уг­ро­жа­ет власть иму­щим! Для не­го спе­ци­аль­но вы­де­ле­ны ме­дий­ные ка­на­лы! Он санк­ци­о­ни­ро­ван!

Я сде­лал ге­ро­я­ми сво­е­го ро­ма­на под­ро­ст­ков, на­прав­ля­ю­щих свою ки­пу­чую энер­гию не на сек­су­аль­ные иг­ри­ща, а на по­ли­ти­че­с­кую борь­бу. По­че­му все они му­суль­ма­не? Это ме­та­фо­ра! Я ис­хо­дил из то­го, что ис­лам, ес­ли взять все ав­ра­а­ми­с­ти­че­с­кие ве­ро­ва­ния – под­ро­ст­ко­вая по воз­ра­с­ту ре­ли­гия.

Ко­неч­но, мож­но ска­зать, что под­ро­ст­ки и де­ти – «не­до­че­ло­ве­ки». Они глу­пые спер­ма­то­зо­и­ды, что не вы­ст­ра­да­ли пра­во го­ло­са. Они не зна­ют жиз­ни в пол­но­те её тра­гич­но­с­ти. Но имен­но мо­ло­дёжь со сво­им иде­а­лиз­мом во все вре­ме­на ста­ви­ла боль­шие не­раз­ре­ши­мые за­да­чи и со­вер­ша­ла ре­во­лю­ции. Без иде­а­лиз­ма боль­ших за­дач у че­ло­ве­че­ст­ва не бу­дет дви­же­ния впе­рёд, не бу­дет про­грес­са.

– Где вы­ход?

– Этот же во­прос я за­даю в сво­их кни­гах. Вы­ход – пле­вок в сто­ро­ну отуп­ля­ю­щей дей­ст­ви­тель­но­с­ти гла­му­ра? Но это зна­чит – за­мол­чать и боль­ше не при­ни­мать уча­с­тия ни в ка­ких про­цес­сах. Это­го-то от те­бя и до­би­ва­лись. Те­перь ты точ­но яй­цо, из ко­то­ро­го по­сте­пен­но бу­дут вы­са­сы­вать­ся че­рез тру­боч­ку все жиз­нен­ные со­ки. Ос­та­ёт­ся про­тест в бо­лее жё­ст­кой и ра­ди­каль­ной фор­ме! Но про­тест ра­ди че­го? Про­тест ра­ди про­те­с­та? Или ра­ди то­го, что­бы рас­ти по­нем­но­гу, воз­вы­шать свой го­лос, про­хо­дить все эта­пы и брать от­вет­ст­вен­ность на се­бя? Даль­ше пусть каж­дый ре­ша­ет сам.

На днях в Киеве состоялась презентация нового журнала «Спільне», посвящённого криминализации социальных проблем. Для читающих на украинском языке журнал представляет, на мой взгляд, несомненный интерес. Ниже приведена одна из его интереснейших статей.

Чем пахнет социология?

Александр Панов

Когда-то давно известный итальянский детский писатель и журналист Джанни Родари написал стихотворения о том, чем пахнут и какого цвета ремесла. Очень близко им по духу стихотворение «Кем быть?» Владимира Маяковского.

Сейчас по таким произведениям уже можно начинать восстанавливать социальную историю эпох, в которые они писались и усердно читались (благо эпохи эти уже успели обрасти изрядным количеством мифов, вследствие чего нуждаются в демифологизации и научном осмыслении). Ведь если вооружиться постфрейдистским тезисом о том, что всю культуру того или иного общества можно в концентрированном виде прочитать через принятые в нем практики воспитания детей (такой подход был особо популярен в американской культурной антропологии как раз во времена Маяковского и Родари), то эти стихи следует рассматривать как источник, своего рода культурный артефакт.

Если обратить внимание на содержание стихов Маяковского и Родари, то и там и там, среди воспеваемых образов вы не обнаружите такой фигуры, как, например, социолог, философ или психолог. Конечно, это детские стихи, которые, в первую очередь, должны были быть понятны детям и говорить на понятном им языке. И, тем не менее, включить туда образ ученого, без определения его точной деноминации, было вполне возможно. Не все представленные там профессии пролетарские, есть и интеллигенция. У Маяковского – инженеры и врачи, у Родари – тоже есть «доктор в халате с лекарством приятным». Но вот ученых нет…

Между тем, именно интеллектуал из области общественных (и некоторых смежных с ними естественных, например, этологии) наук (или дисциплин – кому как нравится) становится, начиная с конца 60-х одной из самых популярных «левых» профессий.Это отнюдь не означает, что все социологи и философы окончательно и бесповоротно полевели, но без них левое движение, как на Западе, так и у нас, представить себе теперь уже невозможно.

Поэтому, будь Владимир Владимирович Маяковский нашим современником, наверняка посвятил бы в своем стихотворении пару строк о социологах и антропологах, а Джанни Родари крепко призадумался бы над тем, чем социология пахнет.

В решении этой непростой творческой задачи ему вполне смог бы помочь сборник статей, выпущенный Центром независимых социологических исследований «Уйти, чтобы остаться: социолог в поле» под редакцией Виктора Воронкова и Елены Чикадзе. Особенно радует тот факт, что сей центр является в определенной степени действительно независимым. По крайней мере, достаточно независимым, чтобы в открытую критиковать «вождя» официальной РАНовской социальной антропологии академика Валерия Тишкова, называя его «верандным антропологом» за применение уже давно устаревших методов сбора информации и абсолютизацию сделанных с их помощью выводов. Следует сказать, что даже такая осторожная и мягкая по стилю критика в его адрес в наших академических кругах не практикуется уже достаточно давно. Поэтому данное издание уже можно назвать в некотором роде новаторским.

Представленные в сборнике десять очерков посвящены размышлениям современных отечественных социологов/антропологов (эти специальности являются настолько близкими, что далеко не все исследователи могут теперь четко объяснить разницу между ними, а авторы статей рассматриваемого сборника вообще уходят от этой дивизионистской традиции, декларируя нерелевантность данного вопроса для целей, преследуемых публикацией данной книги) о практике полевых исследований. То есть объектом исследований здесь становится не та или иная социальная группа или социальная реальность, а сама методология полевой работы.

Круг проблем, представленных в статьях, достаточно широк. Это как трудности технического характера (проблема вхождения в поле, сохранения объективности, методы фиксации материала, поведения исследователя в полевых условиях и пр.), так и размышления о профессиональной этике исследователя (как представлять себя информантам, возможно ли скрывать истинные цели своего с ними общения, допустимо ли говорить неправду, или «не всю правду» и т. д.) и критерии научности полученных сведений (баланс между знанием научным и обыденным, отношения между субъектом и объектом исследования, способы ухода исследователя от стереотипизации наблюдаемой социальной реальности и пр.). В отличие от ранее издававшихся узкоспециализированных учебных пособий, посвященных методике социологических исследований, написанных сухим языком, данная книга, напротив, представляет образец сбалансированного сочетания серьезных размышлений над различными аспектами профессиональной деятельности социолога-полевика с примерами и случаями (зачастую, забавными и парадоксальными) из их повседневной рабочей практики, вследствие чего будет интересна даже человеку весьма далекому от социологии. Так, например, отрывки из полевых дневников исследователей, фиксирующие опыт попрошайничества в одном из подземных переходов Петербурга, или курение «травы» в компании сочинской молодежи могут как позабавить рядового читателя, так и натолкнуть профессионального социолога на мысль о необходимости бережного ведения таких дневников, а воспоминания о полевой работе в учреждениях, занимающихся реабилитацией и адаптацией к нормальной жизни нищих и бездомных в США, дают некоторые представления о плюсах и минусах тамошней социальной политики. От среднерусских деревень до сибирских экопоселений, от «кавказских» рынков до блошиных, от сообществ людей, живущих с ВИЧ / СПИДом, до молодежных компаний, потребляющих наркотики, от профессиональных нищих до профессиональных получателей социальных пособий – все это затрагиваемые авторами сборника грани социальной реальности, которую следует изучать для того, чтобы иметь возможность изменять мир к лучшему, или хотя бы иметь о нем четкое и адекватное представление.

Как-то во время учебы в университете, на лекциях по истории социальной антропологии, наш преподаватель провел такую интересную параллель: если в нашей стране антропология всегда была, как правило, наукой «правой», то на Западе она была «левой». Вряд ли можно говорить, что рецензируемая книга является в прямом смысле «левой» и свидетельствует о полевении отечественной социологии, но тот факт, что у нас завоевывает популярность традиция качественных социальных исследований с присущими им духом авантюризма, жаждой к критическому анализу, стремлением к саморефлексии, готовностью отказаться от всех обветшалых догм и стереотипов и интересом к конкретному человеку или конкретному сообществу, не может не радовать.

В некотором роде эта книга – о современных российских социологах/антропологах, написанная от первых лиц. Своеобразный «манифест» полевой социологии. Социологии, у которой нет одного постоянного запаха, ведь она не сводится лишь к кабинетной работе и обработке статистических материалов. В зависимости от ситуации она может пахнуть общественными уборными и коровьим навозом, несвежим бельем и немытыми телами, дешевым алкоголем и легкими наркотиками, больничными палатами и скошенной травой, а также тысячей других запахов, в том числе и теми, о которых когда-то так талантливо и просто написал Джанни Родари.